Профессионально-психологические типы судей

Юрий Анатольевич Цветков,
к. ю. н., заведующий кафедрой менеджмента следственных органов ИПК СК России, федеральный судья в отставке

• Какие типы судей в зависимости от стратегии управления процессом можно выделить на практике
• Каким образом стороны могут использовать психологические особенности судьи для достижения своих процессуальных целей
• С каким типом судьи в процессе предпочитают иметь дело адвокаты

Практика успешной защиты и обвинения в значительной степени зависит от учета психологических особенностей участников уголовного судопроизводства и в первую очередь — судей. Очевидная, казалось бы, истина, однако в поле внимания отечественных процессуалистов, в отличие от западных коллег, она попала с большим опозданием1. Нормативная (как должно быть) и эмпирическая (как есть) модели поведения судей существенно отличаются друг от друга, что убедительно доказано в ряде современных исследований2. Между тем основной массив публикаций посвящен именно нормативной стороне деятельности участников уголовного судопроизводства. Настоящая статья представляет собой попытку в какой-то мере компенсировать образовавшийся перекос.

О понятии процессуальной акцентуации

Обобщая результаты наблюдений, основанных как на собственном судейском опыте, так и квалификации в области психологии, мы предлагаем новую объяснительную модель влияния психологических факторов на стиль работы судьи и характер принимаемых им решений. Смысловым ядром модели является идея процессуальной акцентуации.

Понятие акцентуации введено в общенаучный дискурс немецким психиатром К. Леонгардом, подразумевавшим под ней «те же индивидуальные черты, но обладающие тенденцией к переходу в патологическое состояние»3. Мы же используем данный термин более узко и определенно, понимая под процессуальной акцентуацией фиксацию судьи на какой-либо одной стороне профессиональной деятельности в ущерб другим ее составляющим.

Наблюдения позволяют выделить пять типов процессуальной акцентуации судей.

Судья режиссерского типа

Судью, акцентированного на публичной стороне судебного процесса, мы относим к судьям режиссерского типа. Судебный процесс — самый удивительный жанр «человеческой комедии», поскольку дает единственную в своем роде возможность сочетать в одном лице — лице судьи — и режиссера, и актера, и зрителя. В руководстве судебным заседанием и ведении судебного процесса судья режиссерского типа получает максимальное профессиональное удовлетворение. Именно эта сторона судейской деятельности доведена им до совершенства и именно в ней он усматривает основной смысл судейства.

Процесс под председательством судьи режиссерского типа, как правило, четко структурирован по стадиям, отличается соблюдением всех процедурных нюансов и при этом ему чужды скука и уныние. Влияя на порядок исследования доказательств и ход допроса свидетелей, такой судья стремится придать процессу драматизм и динамику, а в случае накала страстей может разрядить напряженную обстановку удачной шуткой.

Здесь судья сам ставит свой спектакль, сам разыгрывает в нем какую-либо ранее задуманную роль, будь то роль простака, бесстрастного наблюдателя или умудренного опытом арбитра, и сам же при этом наслаждается созерцанием собственной постановки. Он чувствует себя полноправным властителем процесса, умело и тонко манипулируя действиями сторон в целях развития событий по задуманному им сценарию. При этом все действующие лица не только пребывают в полном неведении относительно ожидающей их развязки, но, напротив, могут быть искренне убеждены в том, что они-то как раз и направляют ход процесса, при условии, конечно, что искусство судьи настолько филигранно, что создает ощущение полной безыскусности, а сам процесс — непредсказуемой стихии состязательности. И правда, стороны, как правило, остаются удовлетворенными от такого рода процессов, невзирая даже на результат, ибо, как правило, получают ощущение полной включенности и реализации своих процессуальных возможностей, а по ходу процесса зачастую пребывают в иллюзии того, что процесс развивается в желаемом им направлении. Лишь постфактум к ним приходит осознание того, что судья играл с участниками процесса, как кот с мышью, которая резвится под носом у кота с полным убеждением того, что кот игрушечный.

Не стоит думать, что судья режиссерского типа заранее планирует рассмотрение каждого дела. Значительный простор он оставляет для импровизации и даже для экспромта, зачастую прямо в процессе начиная знакомиться с делом и на ходу конструируя наиболее изящный сценарий его рассмотрения, создавая порою из самого обычного дела подлинный шедевр судопроизводства.

Слабость судьи режиссерского типа заключается в его любви к театральным эффектам, ради которых он порою может пожертвовать возможностью избрать наикратчайший путь к разрешению дела. Склонный к процессуальному риску, такой судья может создать предпосылки для совершенно неожиданного развития событий, в корне отличающихся от того сценария, формат которого предопределен логикой обвинительного заключения. И в этом, как правило, состоит цель защитника — умелого игрока на процессуальном поле — подыграть председательствующему в драматизации событий, обострении ситуации и провокации конфликта таким образом, чтобы они вышли из-под его контроля. Однако в большинстве случаев судью режиссерского типа редко кому удается переиграть именно в процессе. Зачастую блестящий процесс под председательством такого судьи губят какие-то досадные ошибки в оформлении документов, особенностях квалификации или назначения наказания, то есть в той рутинной работе, которая не охватывается его вдохновением.

Из практики. Несовершеннолетние Б. и М. обвинялись в том, что, находясь под стражей в следственном изоляторе, с особой жестокостью, издевательствами и мучениями причинили тяжкий вред здоровью другому несовершеннолетнему — заключенному П., повлекший по неосторожности его смерть (ч. 4 ст. 111 УК РФ). По версии следствия Б. и М. длительное время унижали П., пытали его электрическим током, отбирали еду, а во время обхода администрации прятали его под нарами, чтобы работники изолятора не заметили не нем следов пыток и голодания.

Доказательства стороны обвинения строились в основном на показаниях сокамерников П., которые те дали следователю против обвиняемых. Однако когда этих же свидетелей доставили в здание суда и стали допрашивать в судебном заседании, все они, в присутствии Б. и М., которые были неформальными лидерами среди заключенных, отказались от ранее данных показаний и дали другие показания, которые отвечали интересам защиты. Психологическая атмосфера в зале суда была настолько напряженной, что один из доставленных свидетелей в ходе допроса упал в обморок.
Чтобы переломить ситуацию, государственный обвинитель заявил ходатайство о допросе следователя, который расследовал данное уголовное дело в качестве свидетеля. Защитники, среди которых были и представители правозащитных организаций, выступили категорически против удовлетворения этого ходатайства, поскольку острота процессуального и личностного конфликта между ними и следователем достигала максимального накала. Судья, осознавая угрозу срыва процесса стороной защиты в случае удовлетворения данного ходатайства, тем не менее, пошел на данный процессуальный риск, поскольку имел явно выраженную публичную акцентуацию.

Конфликтная ситуация, которая сложилась между следователем и стороной защиты, полностью выплеснулась в судебном заседании наружу. Тем не менее, несмотря на яростные атаки защитников на следователя, тот не только смог достойно парировать все эти атаки, но и уличить своих оппонентов в незнании материалов уголовного дела и других ошибках. Он, кроме того, показал, что не под протокол подсудимые не только признавались в содеянном, но и с удовольствием рассказывали, как они издевались над П. Несмотря на то, что эти показания следователя доказательственного значения иметь не могли, в рассмотрении дела наступил психологический перелом. Дальнейшие допросы свидетелей производились уже в присутствии следователя, что придавало свидетелям больше уверенности и, тем самым, способствовало предотвращанию отказов от показаний, данных в ходе предварительного следствия.

По уголовному делу судьей был вынесен обвинительный приговор, подсудимые были приговорены по совокупности преступлений к 17 и 20 годам лишения свободы соответственно, что стало самыми большими сроками, к которым этот судья когда-либо приговаривал осужденных. Однако приговор был отменен в кассационном порядке и дело возвращено на новое судебное разбирательство из-за того, что в протоколе судебного заседания, вследствие технической ошибки, имелись ссылки на доказательства по другому уголовному делу. При новом рассмотрении уголовного дела другим составом суда стороне защиты удалось добиться почти двукратного снижения наказаний своим подзащитным.

Судья менторского типа

Судью, акцентированного на участниках судебного разбирательства, можно назвать судьей менторского типа. Процессуальные преимущества судьи перед другими участниками уголовного судопроизводства истолковываются этой категорией судей таким образом, что помимо функции разрешения спора на них возложена также и воспитательная функция по отношению к другим участникам процесса. Такой судья без тени смущения берется воспитывать не только непросвещенных в правовом отношении граждан, но и профессиональных юристов, зачастую превосходящих его как по возрасту, так и по опыту. Воспитательное воздействие он оказывает в самых разных жанрах. Проводит со сторонами правовой ликбез, читает им длительные нотации по поводу их поведения и высказываний, увещевает заблудшего подсудимого и напутствует потерпевшего, заочно критикует должностных лиц и организации, чьи имена и названия тем или иным образом фигурируют в деле. Поводом для подобного рода экзерсисов может стать что угодно — от внешнего вида или высказываний кого-либо из участников процесса до занятой ими правовой позиции по делу.

Если процесс судьи режиссерского типа может развиваться по невероятному множеству сценариев, то в процессе судьи менторского типа события развиваются, как правило, по одному сценарию. Такой судья руководит судебным заседанием авторитарно и не пытается этого как-то скрыть. Не скрывает он и своих симпатий, явно принимает одну какую-либо точку зрения, встает на одну чью-либо сторону, и «гасит» все другие точки зрения, постоянно прерывая и перебивая выступающих своими репликами и замечаниями. Он уже изначально принял свое решение, все обсуждения его раздражают, и он считает их пустой тратой времени. При этом на нотации тратит времени гораздо больше и настолько выкладывается в процессе, что в своем приговоре выглядит малоубедительно, так что порой не понятно, почему он принял то или иное решение.

Трата массы времени впустую — это основная причина, по которой судья менторского типа не пользуется симпатией со стороны профессиональных участников процесса. Особенно же отрицательно к такой категории судей относятся следователи, поскольку с них в процессе спрашивают, как на экзамене. Стороны зачастую, чтобы лишний раз не раздражать такого судью и не давать повода для уклонения от предмета судебного разбирательства, предпочитают безропотно сносить все его замечания и нотации.

Между тем эффективным способом нейтрализации негативного влияния такого судьи на ход процесса может служить право сторон выразить возражения против действий председательствующего, которые подлежат отражению в протоколе судебного заседания. Таким способом достигается эффект разрушения стереотипа: ведь теперь роли меняются и ментором становится жертва психологического давления. Разрыв стереотипа вызовет растерянность председательствующего, чем может воспользоваться сторона с той целью, чтобы переломить заранее заданный ход процесса в свою пользу.

В случае с судьей менторского типа стороне следует усилить бдительность, если основной объем судейской критики приходится на долю ее процессуального оппонента. С наибольшим ожесточением судья менторского типа критикует именно тех, в чью пользу принимает решения.

Из практики. Рассматривая ходатайство следователя об избрании в отношении подозреваемого меры пресечения в виде заключения под стражу, судья в начале судебного заседания сделала строгое замечание прокурору за опоздание и отсутствие формы. Исследуя письменные материалы дела, судья максимально акцентировала свое внимание на недочетах в оформлении следователем процессуальных документов, задавала ему вопросы, проверяя знание требований уголовно-процессуального закона при их составлении, требовала назвать конкретные доказательства, подтверждающие наличие оснований для заключения подозреваемого под стражу и объяснить, почему подозреваемому до сих пор не было предъявлено обвинения. Неуверенное поведение стороны обвинения в процессе вызывало ухмылки у защитника и подозреваемого. В своем слове защитник ограничился несколькими высказываниями, суть которых свелась к следующему: «Вы и сами видите, Ваша честь, что сторона обвинения к процессу не подготовлена и не смогла внятно ответить ни на один Ваш вопрос». Судья удалилась в совещательную комнату, выйдя из которой огласила постановление о полном удовлетворении ходатайство следователя о заключении подозреваемого под стражу. В кулуарах судья выразила свое кредо следующим образом: «Пусть даже мы и закрываем подозреваемых, но им должно быть легче от того, что хотя бы судья может отругать следователя за безобразную работу».

Судья статусного типа

Судья, акцентированный на своем процессуальном статусе — судья статусного типа. Всем своим видом такой судья преисполнен важности, надменности и величия. В судебном процессе его интересует в основном лишь та составляющая, которая направлена на воздаяние ему почестей: вставание при его входе в зал заседаний, обращение к нему стоя и с преамбулой «Ваша честь», а также иные пара- и экстралингвистические изыски сторон (придыхание, заикание, дрожание и т. п.). Автору довелось присутствовать в таком заседании, где судья произвела на одного из участников столь сильное впечатление, что тот в течение всего слушания обращался к ней не иначе, как «Ваша светлость!», сама же судья даже не пыталась его поправить.

Судья статусного типа, как правило, недоступен для внепроцессуального общения, да и в самом процессе не снисходит до каких-либо высказываний, кроме тех чисто формальных разъяснений, которые предусмотрены законодательством. К работе с документами он питает глубокое презрение и, считая это занятие не «царским» делом, старается полностью переложить его на своего помощника и секретаря. Отсюда чрезмерная лаконичность и низкое качество исходящих за его подписью документов.

Судья статусного типа, в стремлении подчеркнуть свою независимость, вполне способен принять нестандартное решение, идущее вразрез со сложившейся практикой, но, как правило, лишь тогда, когда уверен, что такое решение не повлечет в отношении его каких-либо неблагоприятных последствий. Ввиду своей недоступности, некоторой непредсказуемости и убежденности в том, что стороны при планировании своей работы должны подстраиваться только под него, он не пользуется популярностью ни у следователей, ни у прокуроров. Между тем статусная акцентуация судьи может быть успешно использована их процессуальными оппонентами, не гнушающимися применять лесть и подобострастие как инструменты манипуляции судьей, позволяющие им получать ряд существенных послаблений в процессе.

Наиболее эффективной с таким судьей может оказаться тактика игры на контрасте. Например, когда одна из сторон, в противоположность своему процессуальному оппоненту, всеми средствами подчеркивает, что видит в судье вершителя судеб, способного на смелое и нестандартное решение, и увязывает оказываемое судье почтение со своими ожиданиями от него.

Из практики. Г. был осужден мировым судьей за покушение на кражу в супермаркете по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 158 УК РФ к лишению свободы сроком на 6 месяцев с отбыванием наказания в колонии-поселении. Апелляционная жалоба Г. на приговор мирового судьи рассматривалась федеральным судьей Я. На момент рассмотрения жалобы Г. находился под стражей 5 месяцев и 20 дней и просил сократить ему срок наказания, считая его чрезмерно суровым. В судебном заседании Г. рассказывал про мать, которая умирает от рака. Говорил, что у нее каждый день на счету, и он хотел бы с ней увидеться. Со слезами на глазах просил не лишать его последней встречи с матерью. Федеральный судья жалобу Г. удовлетворила и сократила срок наказания на 10 суток, что не соответствовало сложившейся судебной практике назначения наказания в годах и месяцах. На основании приговора федерального судьи Г. был освобожден из-под стражи в зале суда за отбытием наказания. Через несколько дней выяснилось, что Г. по-прежнему находится в следственном изоляторе, в то время как в зале суда был освобожден не Г., а внешне похожий на него Б., обвинявшийся по нескольким эпизодам мошенничества при отягчающих обстоятельствах. По данному факту в отношении судьи Я. было возбуждено дисциплинарное производство и решением квалификационной коллегии были досрочно прекращены ее полномочия.

Судья «конвейерного» типа

К судьям конвейерного типа мы относим судей, акцентированных на сроке рассмотрения дел. Реалии судейской работы с ее колоссальными психофизиологическими перегрузками предопределяют в качестве наиболее востребованного в современных условиях именно такой тип судьи. Являясь сугубо прагматиком, он понимает, что правовая оценка результатов рассмотрения дел будет даваться как раз по материалам дела, поэтому, в ущерб процедуре, приоритет отдает составлению процессуальных документов.

Однако это не значит, что составленные им документы отличаются содержательной глубиной и оригинальностью мысли, отнюдь, — его документам свойственна шаблонность, аккуратность и четкость. Важен ему не сам процесс как некое захватывающее действо либо способ установления истины, а то, насколько грамотно его ход отражен в протоколе судебного заседания. В процессе он скучает либо, если стороны слишком нерасторопны, нервничает, подгоняет их и, глубоко ни во что не вникая, может параллельно изучать другое дело или составлять какой-либо документ, поскольку исход процесса известен ему заранее. Всем своим видом подчеркивает, что все происходящее ему абсолютно неинтересно. Получает удовольствие он не от процедуры судебного разбирательства, а только от количества рассмотренных дел. На посетителей смотрит грустно и видит в людях лишь источник дополнительной работы.

В своих решениях судья конвейерного типа идет в русле устоявшейся судебной практики, сориентирован только на позицию вышестоящей инстанции, менее других склонен к самостоятельности, а потому реже всего вынесенные им постановления отменяются либо изменяются. Таким образом, не удивительно, что именно такой судья может иметь лучшие показатели по количеству и качеству судебных постановлений. По сути — это идеал судьи в глазах руководителей судебной системы — немногословный, исполнительный, предсказуемый. Председатель одного из районных судов столицы в приватной беседе поделился своим опытом: «Самым лучшим судьей считается у нас тот, у кого мало отмен и о ком руководство вышестоящего суда ничего не знает, даже имени».

Поскольку самым сильным профессиональным качеством судьи, акцентированного на сроках рассмотрения дел, является его чисто конвейерный стиль работы, любое нестандартное дело или нестандартная судебно-следственная ситуация, будь то изменение в позиции потерпевшего или свидетеля, выявившиеся противоречия в каких-либо доказательствах — это для него всегда чрезвычайное происшествие. В таких обстоятельствах он действует одним из двух способов: первый — сделать вид, что ничего особенного не произошло и максимально педалировать ход процесса, чтобы стороны не успели ничего заметить. Второй — объявить перерыв, чтобы посоветоваться с председателем суда либо судьями вышестоящей инстанции.

Именно на этом лучше всего может сыграть сторона — ввести в процесс элемент неожиданности, если, конечно, ей это удастся, потому что главной стратегией судьи конвейерного типа как раз и является недопущение таких ситуаций. На этот случай в его арсенале имеются два великолепных тактических приема. Первый — это исключительно быстрый темп ведения процесса, настолько быстрый, что стороны не успевают опомниться и осмыслить какой-либо нестандартный момент и адекватно на него отреагировать, а второй прием — это безапелляционное отсекание всех и всяческих ходатайств сторон.

Судья конвейерного типа пользуется популярностью у прокурора, поскольку максимально предсказуем в своих решениях, невзыскателен к процедуре и крайне экономичен во времени. В силу тех же самых причин он не нравится адвокатам, и те из них, кто своевременно распознает в судье «штамповщика», стараются построить стратегию защиты, основанную на затягивании рассмотрения дела, в частности, путем заявления многочисленных и зачастую немотивированных отводов и ходатайств.

Тактика затягивания срока рассмотрения дела в отношении судьи конвейерного типа не работает: она загоняет судью в глухую оборону и не меняет направленности процесса. Стороне, осознавшей, что стремительный стиль ведения процесса препятствует реализации им своих процессуальных замыслов и возможностей, следует вводить в процесс больше элементов неожиданности (новые доводы и свидетели) с тем, чтобы их критическая масса подвела судью к осознанию невозможности схематичного рассмотрения дела. Осознав реальную сложность дела, судья конвейерного типа будет стремиться от него избавиться.

Из практики. Органами дознания Ф. обвинялся по ст. 315 УК РФ в воспрепятствовании исполнению судебного акта о наложении ареста на имущество кредитной организации. По версии следствия, Ф. не допускал судебных приставов в принадлежащее ему строение, часть помещений в котором арендовала данная кредитная организация. Несмотря на кажущуюся простоту дела, Ф. довольно быстро удалось навязать суду «игру по своим правилам». Он изначально настоял на включении в перечень лиц, подлежащих вызову в суд, около двадцати свидетелей защиты, в том числе должностных лиц, тем самым связав суд необходимостью проводить весьма сложные допросы. Ф. сразу же отказался от защитника и заявил о том, что будет защищать себя сам. Хотя защитник был назначен ему судом, в каждом случае позиция Ф. была столь непредсказуема и демонстративно непрофессиональна, что адвокату требовалось продолжительное время на то, чтобы как-то согласовать свою позицию с подзащитным.
Ф. удалось превратить судебное разбирательство по его обвинению в ревизию действий судебных приставов и органов дознания. В каждом случае он ставил под сомнение их действия и требовал подробного изучения должностных инструкций. Так, ему удалось внушить суду сомнения в наличии полномочий у и.о. дознавателя, в производстве которого непродолжительное время находилось данное уголовное дело. Мировой судья возвратил по этому основанию уголовное дело прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ. Решение мирового судьи было отменено вышестоящей судебной инстанцией. Мировой судья повторно возвратил дело прокурору по другому основанию — за неустановлением мотива преступления. Данное решение также было обжаловано стороной обвинения, однако оставлено в силе. После того, как уголовное дело в результате дополнительного расследования было повторно направлено прокурором в суд, мировой судья уже был назначен на должность федерального судьи, и дело рассматривал уже другой судья, который вынес оправдательный приговор.

Судья следственного типа

Судью, акцентированного на исследовании доказательств, мы относим к категории судей следственного типа. Представителями данного типа являются, как правило, мужчины старше сорока лет, имеющие большой стаж следственной работы в органах внутренних дел или прокуратуры. Их родная стихия — стадия судебного следствия. Они практически никогда не удовлетворены предварительным расследованием и всегда пытаются расследовать уголовное дело заново. Их отличает повышенная активность и обстоятельность в допросе сторон и свидетелей, а также умение проводить нестандартные следственные действия, к которым редко прибегают в судебном заседании: следственные эксперименты, осмотры с выездом на местность и т. д.

Судья следственного типа несколько безразличен к процедурной стороне процесса и даже в какой-то мере манкирует ею. В приговоре он также сосредотачивается преимущественно на анализе доказательств, в чем ему нет равных, однако запросто может упустить какую-либо чисто процессуальную деталь, из-за чего, несмотря на отличающую его приговоры основательность и глубину, имеет больше всех отмененных или измененных судебных постановлений по причине упущений в протоколе судебного заседания либо каких-то нюансов, связанных с назначением наказания.

Прокуроры к такому судье относятся чаще всего с настороженностью, поскольку он склонен к тщательной ревизии предварительного следствия и при этом пренебрегает процессуальными сроками, позволяя себе непозволительную в суде роскошь месяцами «ковыряться» в каком-нибудь интересном с криминалистической точки зрения деле.

Адвокаты же, напротив, ценят судью следственного типа, поскольку только в его процессах получают максимальные шансы на неформальную проверку своих доводов. Особенным уважением к нему проникаются адвокаты и прокуроры, имеющие за плечами следственный опыт.
При выборе линии поведения в процессе, в котором председательствует судья следственного типа, сторонам необходимо учитывать, что их процессуальные авантюры могут завершиться фиаско, если они рассчитывают запутать или сбить с толку такого судью. Если сторона на 100 % не уверена в своих позициях, для нее более предпочтительной окажется стратегия, направленная на фиксацию процессуальных нарушений.

Из практики. Органами дознания Р. обвинялась в покушении на кражу нескольких десятков наименований косметической продукции в одном из самых престижных торговых центров столицы. По версии дознания, она пыталась пронести косметические товары через рамку-детектор в карманах своего пальто. Виновной себя Р. не признала. Позиция защиты заключалась в том, что Р. физически не могла поместить в карманы пальто такое количество косметики.

В судебном заседании защитники заявили ходатайство о проведении следственного эксперимента с целью проверки того, поместятся ли вещественные доказательства в пальто. Государственный обвинитель категорически возражал против удовлетворения данного ходатайства. Судья удовлетворил ходатайство, понимая, что в случае, если результаты эксперимента войдут в противоречие с основной массой доказательств, он сможет признать эти результаты не имеющими доказательственного значения, поскольку достоверно не установлено, что на подсудимой было надето именно то пальто, которое она представила в судебном заседании. Государственный обвинитель отказался принимать участие в эксперименте. Судья лично вложил все предметы в карманы пальто, которое предварительно подсудимая надела на себя, и застегнул пальто на молнию. Несмотря на то, что карманы существенно увеличились в размерах, и невооруженным глазом было видно, что они до предела наполнены, результат следственного эксперимента, в сухом остатке, опроверг один из ключевых аргументов защиты: все косметические товары, покушение на кражу которых инкриминировалось Р., вошли в карманы ее пальто. В отношении Р. был вынесен обвинительный приговор, который «устоял» в вышестоящей инстанции.

Апология

Подводя предварительный итог сказанному, необходимо сделать оговорку о том, что процессуальные акцентуации судей и иных участников уголовного судопроизводства подвергаются воздействию конвергенции (от лат. сonvergo — «сближаю»), что проявляется в постоянной тенденции к сглаживанию индивидуальных особенностей в силу структурирующего влияния правовых стандартов уголовно-процессуальной деятельности, дрейфу в направлении наиболее востребованных практикой профессионально-психологических типов. Так, у судей, независимо от их типовой принадлежности, со временем начинают усиливаться тенденции к конвейерному стилю работы. Происходит в своем роде естественный отбор участников уголовного судопроизводства: либо носитель того или иного типа начинает культивировать в себе свойства наиболее востребованного типа и одновременно подавлять качества наименее пригодные, либо он отсеивается, выбывает из той или иной профессиональной группы.

Поэтому «чистые» типы имеют место быть преимущественно в среде начинающих работников, в то время как в среде более опытных встречаются в основном смешанные либо смазанные типы.

В заключение, предупреждая возможные инвективы в адрес предложенной типологии, хочется ответить потенциальным критикам словами создателя одной из самых знаменитых типологий К. Г. Юнга: «Критики обычно впадают в ошибку, полагая, что сами типы явились, так сказать, плодом свободного воображения и были насильственно «навязаны» эмпирическому материалу. Перед лицом такого предположения я должен подчеркнуть, что моя типология является результатом многолетнего опыта — опыта, который остается совершенно закрытым для академического психолога»4. Солидаризируясь с мнением легендарного ученого, стоит добавить, что предложенная в данной статье типология явилась не только результатом профессионального опыта, но также результатом многочисленных проб и ошибок, которых можно было бы избежать, имей мы подобную типологию в начале профессионального пути.

Литература
1. Как судьи принимают решения: эмпирические исследования права / под ред. В. В. Волкова. — М. — 2012.
2. Колоколов Н. А. Новости уголовно-процессуальной жизни // Уголовное судопроизводство. — 2013. — № 2.
3. Леонгард К. Акцентуированные личности. — Ростов н/д., 2000.
4. Юнг К. Г. Психологические типы. — М., 1995.
1 См.: Колоколов Н.А. Новости уголовно-процессуальной жизни // Уголовное судопроизводство. 2013. № 2. С. 7.
2 См.: Как судьи принимают решения: эмпирические исследования права / Под ред. В. В. Волкова. М., 2012.
3 Леонгард К. Акцентуированные личности. Ростов н/Д., 2000. С. 40.
4 Юнг К. Г. Психологические типы. М., 1995. С. 25.скачать dle 10.4 win-1251Forex блог matrade
рейтинг: 
Оставить комментарий